Минут через сорок они подъехали к замку, укрытому за высоким забором.
Утро еще не наступило, но огромная луна ярко освещала мрачный пейзаж. Через решетчетое окно Тау видела лишь густую зелень деревьев, окружавших замок и будто старавшихся скрыть его от посторонних глаз. Сохранить его тайны. Отворились тяжелые ворота, и экипажи въехали во двор, мощеный камнем. Тау чувствовала, что бурлившая в ней сила возможно позволит ей порвать веревки, стягивающие руки. Но попробовать не решилась. Ее сразу отделили от спутников и повели вперед по гулкому полутемному коридору вглубь здания. Сопровождавшие ее монахи не были грубы, но руки их были жёстки, а вооружение не давало надежды на побег. Тау решила отдаться на милость судьбе, и шептала просебя старинную мантру "Боже, отведи нечистого", хотя уверенности в том, что она поможет ей в ее теперешнем положении почти-оборотня не было. Ее завели в довольно просторный зал, освещенный факелами. Удушливый запах гари довершал его мрачнай вид. Охранники развязали ей руки и тут же, даже не вытащив кляп изо рта, распяли на большом мраморном столе, закрепив руки и ноги крепкими ремнями.
Ей было страшно. Очень страшно. Крупная дрожь сотрясало ее худенькое тело, кляп мешал дышать, но если бы не он, зубы ее, наверное, стучали бы так, что можно было услышать в другой комнате.
Стол был гладкий и холодный. Она еще успела подумать, "как хорошо, что она довольно тепло одета" как в комнату вошли ещё двое монахов в капюшонах с посохами. И что-то тёмное, страшное вошло вместе с ними.
Тау замычала, задергалась на ремнях, но лишь острее ощутила свою беспомощность, вошедшие же не обратили на это никакого внимания. Охранники вышли, остались только эти двое, внушавшие ей животный ужас. Один из них снял со стены горящий факел и опустил его рядом со столом, на котором лежала девушка. Огонь тонкой струйкой растекся по периметру стола, ярко высветил лица мужчин. Черные капюшоны, покрывавшие их головы, особенно сильно оттеняли темные блестящие глаза на бледных аскетичных лицах. Монахи встали в ногах и вголове стола друг напротив друга. Посохи гулко ударили в пол, и, как будто оттолкнувшись от этого звука, голоса монахов в унисон слились в одном заклинании. Их странное пение заполняло пространство, заставляя воздух вибрировать. Время от времени они одновременно ударяли в пол своими посохами, и девушке казалось, что в этот момент над ней пролетает молния. А может прямо через нее, потому что дикая боль пронзала ее с головы до пят. Пламя, ровно и довольно сильно горевшее вокруг стола, вспыхивало сильнее. Воздух вокруг Тау сгустился, ей стало нечем дышать. Она забилась, стараясь освободиться, уже не умом, а каким-то животным инстинктом понимая, что с ней происходит что-то страшое. Тело ее выгибала судорога. Глаза закатывались. Казалось, ремни , удерживающие ее на столе, сейчас лопнут. Из горла вырвался беспомощный хрип, приглушенный кляпом, и она потеряла сознание.

Когда она очнулась в темной прохладной комнате без окон, то оказалось, что руки ее развязаны, а она лежит на кровати, укрытая какой-то рогожкой. Темнота не мешала ей видеть. Тау не знала, сколько прошло времени, но чувствовала, что зверя, жившего в ней и постепенно отвоевывающего права на ее тело, теперь нет. Она встала, легко, как будто ничего с ней не происходило еще совсем недавно, и поняла, что необычная сила, сила зверя, осталась с ней, как последний его подарок перед уходом.
За дверью послышались шаги, Тау нырнула обратно под рогожку, притворилась спящей. Вошедшие осветили ее факелами, бесцеремонно сдернули покрывало, пошлепали по щекам.
- Вставай!
Тау открыла глаза, не зная, что будет с ней дальше. Её подняли, вывели в ярко освещенный зал. За окном уже светало, но факела в помещении не погасили.
- Что вы хотите от меня? - Тау с мольбой посмотрела на монахов, оказавшихся теми двумя, колдовавшими над ней.
Ей не ответили, как будто она была предметом или животным. Один из мужчин протянул к ней руки и прошелся вдоль тела, однако не касаясь его. " Он ищет его, зверя" - подумалала Тау и замерла в ожидании, зажмурив от страха глаза.
- Чисто. - прозвучал голос, и она поняла, что спасена.

Каса змейкой, как ртуть, выскользнула за дверь, и исчезла. А брат Лето, глядя вслед тонкой фигурке, растаявшей в сумерках коридора, спросил у своего помощника, жавшегося все это время перед дверями кельи:
- Есть среди арестованных некая госпожа Дэльвара?
- Да, Ваще преосвященство.
- Срочно ко мне. Но - вежливо!
Помощник даже не ответил - сразу растворился в сумерках коридоров. Молча растворился. Умный малый!

Лето вошел в келью. Жутко болела голова, и он понимал, к чему это, и страшился того, что будет. А, может, он ошибается?
Каждый раз у него рождается эта дурацкая, беспочвенная мысль - а может он ошибается?
Но нет. Уже зазвенел воздух вокруг него, будто сотни хрустальных игл завертелись в пьяном вихре вокруг его головы. Комната начала расплываться. терять очертания. а сам он - наоборот, стал плотным, тяжелым, неподвижным. Таким. чтобы не мог сдвинуться с места!
И - вот он. В его любимом кресле сидит эльф, покачивает головой, и едва слышно цокает языком. Или зубом посвистывает.
- Брат, мы недовольны. Ты нарушаешь условия. мы, со своей стороны, дали тебе все, что ты требовал. А ты? Сколько мы можем ждать?
- Но я делаю что могу, Высокорожденный. Вы просто не знаете наших проблем. Не все так просто, и не все делается сразу. Сначала нужно...
- Отцу Света, моему Господину, плевать, что тут тебе нужно, жук!!! - эльф вскочил, весь белый от ярости. - Слушай сюда, ты, урод: или ты делаешь дело, или мы находим другого человека! А куда девается отработанный материал? А?
Руки брата Лето вцепились в спинку стула, и брат Лето инстинктивно зажмурился - правда, на пару секунд, не больше. Потом таки открыл глаза. Чертовы ушастики! Ах, как же ловко они в свое время забрали над ним верх... и все бы ничего, да этот идиот пытливый, Доминик аль Аэррос, во время своих игр с магией узнал про это!
Вот прямо таки свалился на голову самому брату Лето, когда тот докладывал эльфам о том, какие силы защищают столицу, и в чем они уязвимы!
Конечно, он, вшивый магишка, быстро понял, что влип в историю, и ретировался. Но недалеко:; да и не успел: в ту же ночь его дом запылал как порох, подожженный по приказу Лето со всех сторон! До сих пор брат Лето спал спокойно, и думал, что случайный свидетель благополучно сгорел, вместе с домочадцами, и надворным имуществом.
Но - вот она, Каса. А, значит, и Доминик мог выжить. И рассказать всем, что брат Лето состоит на службе не у короля благородного, венчанного на царство, а у эльфа поганого и его шайки! разве ж кто-то станет докапываться, почему он на это пошел!
Скоты. Все тупые скоты, а он - первый. Значит, надо быть самым умным и самым хитрым скотом. Чтобы провести остальных братьев, провести ушастиков, и изловить Доминика. И Каса ему в этом поможет!
Ах, да! еще и параллельно задавить брата Михана! А то что-то он много силы стал забирать, еще до заражения. Вот и хорошо! И - не лечить его! Даже если маги скажут, что эта зараза излечима!
Потому что иметь за спиной сломанного Михана - это гораздо спокойнее, чем просто Михана.
И да поможет нам Бог.

- Госпожа Дэльвара в приемной, - просунул голову в дверь служка, - как Вы велели.
- Проси, - Лето встал, и сделал учтивое лицо. Ничего не попишешь - сейчас придется "мягко стелить".

* * *

Цыганка стояла на улице, и холодный ночной ветер пробирал до костей. Первым побуждением было бежать в сторону ворот, выбираться из города, но ночью ворота закрыты, её не выпустят, а здешних нор и тайных ходов она не знала. И ещё этот взгляд инквизитора. Что его так напугало? Что может напугать таких людей? Узнавать не хотелось.
Поежившись, цыганка зашагала в темноту. Она не заметила, как некая невесомая тень, едва видимая в лунном свете, отделилась от стены и двинулась следом.

***

Алекс Гордеус был до мозга костей человеком военным, решения принимал быстро, приказы выполнял не задумываясь, но сам, когда приходилось командовать, поступал продуманно и справедливо по отношению к подчиненным. Рассказ Тау ненадолго выбил его из колеи, но он быстро собрался с мыслями. Михану, его кумиру, руководителю и бывшему командиру, с которым было немало пройдено во время прошлой войны, грозила смертельная опасность. Он нуждался в его помощи.

Час спустя Каса стояла в холле гостиницы Дэльвары, не зная, куда себя деть. На сердце было неспокойно.
- Сядьте, госпожа аль Аэррос, - сказала Дэльвара, - сейчас подадут чай. Вам надо успокоиться. - при слугах она обращалась к Касе так, как и полагалось - на Вы.
- Нет, потом, - Каса нервно теребила в руках кончики шали, укрывавшей ее плечи, - я... я совсем забыла про Ки Беара. Как он там? Кто у него?
- Лекарь, вроде бы должен быть. Каса! Ты куда? Я сейчас пошлю кого-то узнать!
Но Каса не слыша ее, уже бежала наверх так быстро, как только ей позволяло это длинное платье. Как же она могла! Забыть о своем спасителе! Пока она там мило беседовала с братом Лето, он тут, может, умирал! Один! Совсем! Ах, если что, она себе этого никогда не простит...
Она распахнула дверь в комнату Ки Беара рывком, забыв даже постучать. Охотник лежал в постели, и, кажется, спал. Лекарь вскочил, и испуганно замахал на Касу руками:
- Прочь, прочь, нельзя! Только что уснул спокойно! не шумите!
- Как он?? - одними губами спросила Каса.
- Хорошо, - так же ответил доктор, - намного лучше. Скоро будет совсем здоров. Благо, организм молодой и крепкий! Но ему нужен сон. Идите, миледи, все будет хорошо.
У Касы будто гора с плеч свалилась. Она облегченно вздохнула. Охотник поправится! Обязательно!
- Спасибо! - шепнула она доктору. и вернулась вниз, в общую залу.
- Госпожа Дэльвара просила вам передать. что ждет Вас к чаю, в своей комнате, сказал один из слуг.
Да. Чай. Чай - это то, что надо!

- Госпожа Дэльвара, - спросила Каса, задумчиво рассматривая сложный цветочный рисунок на боку чайной чашки, - расскажите мне о моей семье. Кем был мой отец? Где он сейчас? Я ведь действительно ничего, совсем ничего не помню.
- Да я ведь и я знаю немного, - ответила Дэльвара. Она была не из тех, кто сразу выбалтывает все первому встречному. Тем более. если этот встречный побывала в лапах брата Лето, и - внимание! - оттуда выбрался.
- Ну хоть что-то, - умоляла Каса, - ведь что-то же вы знаете!
- Ну... знаю, что ты дочь Доминика аль Аэрроса, знаю, что отец твой был богат, и был дважды женат. Кажется, у тебя есть две сестры, гораздо старше тебя. Обе они замужем, живут далеко отсюда, и пока что даже, наверное, и не знают, что же случилось с твоей семьей.
- А что? Что случилось с моей семьей?
- Твой отец, по слухам, очень любил свою вторую жену, твою мать. Года три - четыре назад она умерла. Тогда-то твой отец и изменился, причем сильно. Он отошел от дел, никуда не выезжал, перестал бывать при дворе. Все время проводил в своем доме, ну, а чем он там занимался, я, конечно же, не знаю.
("разные ходили слухи, - мелькнула мысль в голове Дэльвары, - поговаривали, что Доминик на старости лет спятил, и целые дни изучает некромантию и черное колдовство. чтобы вернуть себе свою умершую жену. Но тебе я этого, девочка, конечно же не скажу").
- А моя мать? Как она умерла?
- Я не знаю. Знаю лишь, что прошло уже, пожалуй, четыре года с того.
- Я бы хотела увидеть свой дом, - тихо сказала Каса, - как знать, может быть, взглянув на него, я бы что-то вспомнила? Могу я это сделать?
- Нет, - резко ответила Дэльвара. Тень набежала на ее лицо, - нет, потому что твоего дома нет.
- Но...
- Примерно с неделю назад твой дом сгорел. Занялось сразу с нескольких сторон, поэтому, сама понимаешь, болтают всякое. Поговаривают даже о поджоге. У твоего отца были враги? Ах, да, ты же ничего не помнишь. Как жаль, что ты ничего не помнишь! А может, и хорошо. Потому что...
Дэльвара вздохнула, и глянула на Касу.
- Потому что до сегодняшнего дня и ты, и твой отец - вы оба считались погибшими на пожаре.
Каса ахнула, и закрыла лицо руками. Повисла гнетущая тишина.
- И все равно, - возразила, наконец, Каса, - я должна, понимаете? Это же мой дом!

Через полчаса Каса, в сопровождении слуги, шла по ночным улочкам, страшась и желая видеть свой дом.
Ну, или хотя бы то, что от него осталось.

"Ауто да фе не по мне. Правильно Науг сделал - чем дальше в лес, тем, как говорится, эльфу безопаснее. Ну, или охотнику". Он в абсолютной тьме, на ощупь, начал складывать вещи в свой мешок, когда дверь с лёгким скрипом отворилась. Охотник замер. В комнату бесшумно юркнула тень и поспешно, ещё раз скрипнув, закрыла дверь. Ки Беар отвел руку за спину и нащупал рукоять клинка. Насколько можно было различить из дальнего угла, тень подошла к кровати, ныне пустой. Охотник не стал медлить: стремительный прыжок со здоровой ноги - и вполне материальная тень лежит на кровати с зажатым ртом и острым лезвием у горла.

- Нехорошо по чужим покоям ночью сновать, - Ки Беар не оставил жертве шанса пошевелиться, впрочем, как и всегда, однако почувствовал невероятный запах парфюма. Затем он слегка облегчил захват и спросил, - Кто ты и что тебе нужно?

- Я Дэльвара Такай, хозяйка этих апартаментов! Встань с меня, как ты смеешь?

- Дэльвара? Не припоминаю такую, - он нахмурился, хоть этого и не было видно в темноте, но отодвинул смертоносное лезвие чуть в сторону. - И что ты делаешь у меня в комнате, Дэльвара?

- У МЕНЯ в комнате - здесь все комнаты принадлежат мне! Я хотела проверить, как идёт твоё выздоровление. Впрочем уже убедилась - оно прошло более чем нормально. Может, уберёшь, наконец, этот дурацкий тесак от моего лица?

Охотник секунду помедлил, но затем поспешно спрятал клинок. И как только эфес коснулся ножен, дверь в комнату распахнулась и внутрь вбежала сияющая Каса. Она столько всего пережила за этот день: инквизиция, рассказ Дэльвары, руины её сожжённого дома. Девушка хотела всем этим поделиться с охотником и как можно скорее. Однако, увидев происходящее в комнате, она на всём бегу затормозила, вскрикнула "Ой" и пулей вылетела прочь. Ки Беар чертыхнулся, спрыгнул с Дэльвары, и на здоровой ноге запрыгал в коридор, горланя на всю гостиницу: "Постой, это не то, что ты подумала!"

Дэльвара ухмыльнулась, как-то непонятно хмыкнула, поправила причёску и вышла следом.

***
По дороге Тау купила приглянувшиеся ей куртку сапоги и шляпу, превратившие ее в молодого бездельника среднего достатка, и довольная вошла в гостиницу.
- Что Вам угодно, молодой человек? - спросил ее встретивший у двери слуга.
- Я к себе... Михан здесь?
- Я сейчас позову хозяйку, - слуга замешкался, - если она не спит.
- На вот - Тау дала ему монету и прошла внутрь, - С твоей хозяйкой мы знакомы.
Найдя комнату Михана, она постучала и вошла, услышав приглашение.
- Здравствуй, клирик!
Михан с недоумением посмотрел на парня, но тут Тау сняла шляпу и брови его полезли вверх.
- Здравствуй Тау. Тебя не узнать. Откуда деньги?
- Да вот, подзаработала, солдатам гадала все утро, да капитан дал еще... - она не знала, рассказывать ли о встрече с Лето, и решила пока промолчать, - Мао здесь?
- Да, все здесь. Ты молодец, хоть я в тебе и сомневался. Вот держи, - и Михан протянул ей монеты.
- Не надо... я же для всех... даи за гостиницу ты ведь платишь?
- Ладно, - Михан засмеялся, - иди обедать, уже приглашали.
И Тау довольная выскользнула из его комнаты.